Умозрительно понимая все преимущества и уязвимые точки проективных методов, в 1972 году я вступил в это пространство, удержаться от искушения было невозможно. На протяжении 1972-1978 годов я применял метод Роршаха с целью дифференциальной диагностики шизофрении, органических и симптоматических психозов, психопатий и различных форм неврозов, для определения особенностей эмоциональной сферы и уровня психотерапевтической резистентности, для выявления изменений психического состояния пациентов в процессе групповой психотерапии, а также для выполнения целого ряда исследовательских задач, в частности, изучения процессов воображения и творчества.

В процессе работы с методом присущие ему краткость и конструктивность постепенно приобретали черты схематизма, когда манящая прежде формальность анализа по фиксированным категориям (целостность, форма, цвет, движение) начинала раздражать своей жёсткостью и однозначностью интерпретации. Всё чаще по окончании традиционной процедуры я испытывал неудовлетворённость и досаду, поскольку был убеждён, что вместе с контекстом образа, который не «всплывает» при опросе, от меня ускользает всё многообразие ассоциативной цепи, где конкретный образ, рождённый стимулом таблицы , - это лишь одно из её звеньев. 

Всякий раз передо мной возникал всё более неотвратимый вопрос: «Как зафиксировать эту цепь ассоциаций и сделать их доступными анализу и, следовательно, интерпретации?» Пациенты, как это часто происходит, сами подсказали ответ на этот вопрос: они почти всегда проявляли склонность к созданию неких сюжетов при восприятии трудносинтезируемых пятен IX и X таблиц и тех пятен, которые субъективно казались им таковыми. Пациенты отмечали, что испытывали острое чувство дискомфорта и находили решение в том, чтомы максимально конкретизировать смысл пятна, «завязать его в единый сюжетный узел». Так рождались рассказы!

Идея синтеза методов «Пятна Роршаха» и ТАТ кажется на первый взгляд достаточно несуразной, потому что в предыдущие годы каждый из этих методов был великолепно разработан многими исследователями. Однако представляется важным отметить тот факт, что эти методы почти всегда использовались лишь в диагностических целях, а прибегающие к их помощи психологи и психиатры относились к своему пациенту как к «брату меньшему», неспособному понять сущность происходящего.

Метод «Напишите рассказ» это сотрудничество клиента и психолога. 

На первом этапе ставится цель получить проективный материал (в виде зрительных или ассоциативных образов) и «наговорить на диктофон» рассказы по некоторым из них. Первый этап начинает осуществляться после проведения традиционного опроса, применяемого в тесте Роршаха.

Необходимо иметь в виду, что далеко не все образы целесообразно использовать для составления рассказов. Необходимо стимулировать клиента на создание развёрнутых рассказов, события которых разворачиваются во времени. Клиента просят рассказать, что происходило с Героем в прошлом, каково его положение в настоящее время, в настоящем, в конкретной ситуации, а также говорить о том, что произойдёт с ним в будущем (подробные инструкции приводятся в тексте книги).

Психолог слушает устные рассказы и размышляет, какой из них сильнее нагружен идентификацией. Идентификация в данном случае предполагает узнавание клиентом себя в Герое рассказа. Узнавание клиентом своего «Я» приобретает характер инсайта – внезапного, неконтролируемого прозрения – и выражается, как правило, следующими фразами:
«Неужели это всё я? Поразительно!»
«Ничего не ожидал и вдруг вижу – это я сам, собственной персоной!»
«Как же это получилось – передо мной портрет, один к одному, не может быть, невероятно...»

На следующем этапе работы инсайт интегрируется в структуру личности. Психолог поощряет клиента записать устный рассказ (подробные инструкции в тексте книги). 

Письменная форма изложения рассказа способствует более активному осмыслению его содержания. После того, как рассказ записан, психолог предлагает клиенту схему для анализа рассказа. КЛИЕНТ САМ АНАЛИЗИРУЕТ СВОЙ РАССКАЗ. Это совместный анализ, где психолог выступает в роли инструктора и слушателя. Анализ рассказа можно проводить в тренинговой группе. Он проводится по тем же категориям в рамках Интерпретационной схемы «Персонаж – конфликт». 

Психологический анализ В.Е. Ланового проводится как судьбоанализ. Метод «Напишите рассказ» используется им для выявления долговременных программ как компонентов жизненного сценария с целью прогноза и коррекции жизненного пути человека и является одной из базовых техник динамического судьбоанализа.

В книге В.Е. Ланового приведены многочисленные протоколы исследований по методу Роршаха с последующей разработкой рассказов и их анализом (как клиентами, так и психологом).
 
Приведём в пример один из них:
Тест Роршаха. Володя В., 30 лет
Таблица II
Ответ: «Взрыв»
Расспрос: «Ощущение взрыва в нижней части, будто какое-то столкновение, летят красные брызги»
 
Рассказ:
«Я серенький брикет, вешу всего 500 граммов, но лучше со мной повнимательнее обращаться, осторожно, а то могу принести очень много неприятностей кому-то. Но зато я сам в этот момент становлюсь героем. Можно моё маленькое, серенькое вещество пинать, бросать, но стоит вставить в меня маленький зарядик, дать хотя бы маленький ток, как я могу своротить горы, изменить направление рек, перегородить ущелье. И вот сейчас – я долго лежал спрессованный, и вот бежит ко мне заряд тока. И я расправляю плечи, я взлетаю до небес и выволакиваю рядом лежащие сопки». 

Кодирование ответа в Интегративной системе: Dv3 ma.CFu Ex

Анализ клиента по своему рассказу:
«Если бы меня подхлестнуть, в смысле поставить большим начальником, то я считаю, что принёс бы некоторым людям зло. Несколько человек я бы снял, избавился бы от них, потому что они не на своём месте. Для них это было бы злом. Мои начальники меня не трогают, потому что знают, что они у меня на крючке. Если они меня тронут, то я им такое устрою, что они до гроба будут свой локоть кусать. Их просчёты я держу в голове для того, чтобы себя обезопасить. Но и для того, чтобы чувствовать свою силу. Мне иногда кажется, что я являюсь объектом агрессии. Но не уверен, то ли это действительно так, то ли это плод моей мнительности. Есть желание проверить себя в бою, есть желание повоевать. Я уважаю оружие. Если бы, например, меня попросили бы сесть в самолёт и сбросить бомбу, я бы сбросил какую-нибудь бомбочку, как над Хиросимой. Внизу город, а вверху я, я – один. И я всё могу».

© Бермант-Полякова О.В.