Малер выделяет в нём две различных, но переплетённых между собой линии. Сепарация – процесс, в ходе которого у младенца формируется представление о себе как об отдельном от матери, чувство независимости. Индивидуация означает попытки младенца построить свою уникальную идентичность, воспринять свою индивидуальность. Оптимально две линии развития идут вместе. Нарушение отношений матери и младенца ведёт к патологии функционирования Эго. 

Терминология Малер, её рассуждения про «аутизм», «симбиоз», «галлюцинаторное, соматопсихическое, основанное на всемогуществе, слияние» происходит из психиатрии и сложно воспринимается современным читателем. Однако полезно помнить, что этими словами Малер описывает внутрипсихический процесс, в ходе которого ребёнок обретает способность функционировать самостоятельно, перестаёт быть беспомощным и зависимым от матери, но сохраняет межличностную связь с ней. По мере укрепления стабильности внутренних структур объектные отношения достигают всё более высоких уровней развития, а взаимоотношения становятся всё более глубокими и крепкими. 
Малер внесла фундаментальный вклад в психоаналитическое понимание эволюции объектных отношений. Сформулировав представления о процессе сепарации-индивидуации, Малер выдвинула целостную теорию доэдиповых объектных отношений, которая согласуется с теорией инстинктивных влечений и с теорией возникновения психической структуры, разрабатываемой Эго-психологией.

Аутистическая фаза (первый месяц жизни ребенка)
Нахождение удачного и приемлемого термина для периода непосредственно после рождения ребёнка всегда было трудным делом. На этой фазе ещё не сформировались психические представления о себе и об объекте, поэтому принято говорить о недифференцированности, называть эту стадию безобъектной или предобъектной. Малер назвала эту фазу нормальным аутизмом, опираясь на то, что младенец очень мало взаимодействует с внешними стимулами. Впоследствии она полагала, что «полуаутизм» был бы более удачным термином. 
Новорожденный на этой стадии описывается как биологическое существо с рефлекторными реакциями на стимулы. Он не может различать внутренние и внешние стимулы и не выделяет себя из окружающего его мира. Биологические способности младенца дают ему возможность активно искать и реагировать на сенсорную и аффективную обратную связь. Зрительная, слуховая, кинестетическая система, сосательные ритмы, а также состояние психофизиологического возбуждения взаимодействуют с выделением молока у кормящей младенца женщины. Взгляды, возбуждение и успокоение, голос и движение – всё это способы, которыми устанавливается приватная, особая форма взаимоотношений между матерью и младенцем. 

На этом этапе развития Эго ребёнка примитивно и неинтегрированно. Защитные механизмы работают на соматическом уровне (по схеме переполнение – разрядка), поведение направлено на поддержание гомеостаза. Выживание ребенка целиком зависит от матери (или того, кто её заменяет), т.е. от внешнего окружения, ребенок помещен во «внешнюю матрицу материнской заботы». 

Симбиотическая фаза (2-ой – 5-ый месяцы жизни)
Примерно в двухмесячном возрасте происходит заметный сдвиг в поведении младенца. Малер подчёркивала, что важным психологическим достижением для младенца со второго по четвёртый или пятый месяцы жизни является превращение матери в главный объект любви и формирование привязанности к ней. Термин «симбиоз» Малер употребляет скорее метафорически (не в биологическом смысле), описывая его как состояние всемогущего слияния с представлением (репрезентацией) матери в общих (иллюзорных) границах. 

Неспособный провести чёткое различие между собой и матерью, ребёнок переживает (галлюцинаторно) соматическое и психическое слияние с ней. Весь его мир сосредоточен на ней одной. Мать «симбиотически организует» личность младенца. Примерно на третьем месяце жизни первичный нарциссизм ребенка начинает уступать место идентификации с матерью, возникает смутное осознание, что потребности удовлетворяются «внешним» объектом. 

К четвёртому месяцу это скорее стадия начала диалога, в котором взгляд младенца встречает взгляд матери, и взаимодействие в паре мать-дитя задаёт фон для самого раннего структурирования удовольствия и неудовольствия. Если у младенца получается воздействовать на мать и добиться от неё нужной младенцу реакции, пара мать-младенец обретает способность латать неизбежные разрывы в эмпатической связи. Это регулирование себя и другого через взаимодействие вносит важный вклад в развитие регулирующих функций Эго. Когда мать в силу своей неадекватности обеспечивает чрезмерную или непредсказуемую стимуляцию, либо когда мать не откликается на требования младенца, развитие регуляторной функции Эго оказывается нарушенным. Позднее это нарушение проявится в неспособности человека самостоятельно справляться с тревогой и сильными аффектами.

Подфаза дифференциации (5 – 9 месяцы жизни)
Иногда называется стадией «вылупления» из аутистической «раковины». Фактически всегда к пяти или шести месяцам младенец начинает проявлять интерес к миру, лежащему за пределами общения с матерью. Ребёнок (физически, не эмоционально) начинает отделять себя от внешних объектов, становится более активным, его внимание направлено «вовне», он учится использовать собственное тело. «Вылупление» у Малер совпадает с третьей стадией сенсомоторного ума у Пиаже, на которой намеренность поведения младенца впервые становится явно выраженной, и он начинает различать цели и средства. Его интерес сдвигается от действия самого-по-себе к эффекту воздействия. 
Маленький ребёнок на этой стадии с интересом и любопытством исследует мир вокруг себя. Малер обнаружила, что в то время, когда младенец исследует не связанный с матерью мир, он остаётся рядом с ней и продолжает нуждаться в ней как в своей опоре. Подобно автомобилю, он нуждается в «дозаправке», чтобы продолжать движение. Покидая границы «двойного единства» с матерью, ребёнок нуждается в её «эмоциональной дозаправке», иногда через физический контакт, иногда с помощью контакта глаз или ободряющих слов. Образ матери, будучи интернализованным, превращается в одну из функций Эго, умение успокоить себя (самоутешение в отсутствие матери).
Удаление от матери развивается в контексте «базисного доверия» и уверенности во взаимоотношениях. Это базисное доверие особенно явно выражено в реакции младенца на незнакомцев (характерный для возраста 8 –ми месяцев «страх незнакомцев»). Младенец испытывает тревогу и смотрит на мать для получения аффективного ключа относительно безопасности или опасности незнакомого человека. Фактически, ребёнок впервые разделяет с другим человеком переживания относительно событий и вещей.

Идеи, высказанные Винникоттом о переходном объекте, описывают этот этап развития объектных отношений похожим образом. Ребёнок нуждается в объекте, который на время разлуки с матерью создаёт иллюзию её присутствия или, по крайней мере, её успокаивающих и защитных функций. Переходный объект служит защитой от тревоги. Винникотт полагает, что феномен переходного объекта, то есть иллюзорного опыта на границе между внешним и внутренним миром, начинает появляться в период от 4 до 12 месяцев, намеренно оставляя такой широкий интервал. Понятно, что этот реальный предмет обозначает грудь (или маму). Он обогащает ребёнка опытом символизации и предшествует умению адекватно оценивать реальность, то есть различать фантазию и реальность. Винникотт называет объект переходным, потому что, в отличие от внутреннего объекта, не не подвержен магическому контролю ребёнка. 

Хорошая мать активно приспосабливается к потребностям ребёнка, и в самом начале, адаптируясь к ребёнку на все сто процентов, мать создаёт иллюзию того, что её грудь является частью ребёнка. Материнская грудь находится как бы под его магическим контролем. Хорошая мать обеспечивает ребёнку эту иллюзию, а затем постепенно разрушает её. Стопроцентное приспособление к нуждам младенца постепенно ослабевает. Чем старше ребёнок, тем больше его возможности справляться с тревогой и фрустрацией. Наиболее фрустрирующая ситуация для младенца – это уход мамы. Справляться с уходом мамы малышу помогает переходный объект. 

Когда мать оставляет ребёнка одного на короткий срок, он испытывает тревогу и одновременно – пробуждение умственной активности и чувствительности. Он использует объект для сосания или другого аутоэртического удовлетворения, а также погружается в фантазии и мечты о маме, припоминая её и переживая иллюзорно вновь. В младенчестве эта переходная область необходима для возникновения связи между ребёнком и внешним миром, и только хороший материнский уход на ранней критической стадии делает эту связь надёжной и прочной. 
Если всё идёт хорошо, заключает Винникот, опыт переживания фрустрации помогает ребёнку постичь, что внешние объекты реальны. Когда сильное приспособление к потребностям ребёнка неоправданно затягивается, младенец обнаруживает себя в волшебном мире, где внешние объекты ведут себя идеально и никогда не разочаровывают его. Он развивается в галлюцинаторном, а не в реальном мире любимых и ненавистных объектов. Только неполная адаптация к потребностям ребёнка делает объекты реальными и развивает способность младенца выражать отношение к внешней реальности, адекватно оценивать её и думать о ней.

Подфаза практики (10 – 15-16 месяцев)
В этом возрасте дети учатся ходит, и получают возможность дойти и дотянуться почти до любого интересного предмета. Ребенок радостно исследует мир, «практикуя» свою «отдельность» и растущие моторные навыки. Ребёнка опьяняют его собственные способности, он непоседлив и переполнен чувствами. На этой стадии ребенок, говоря языком психиатрических понятий, маниакален. Он «заражён собственными способностями и величием», в обычном состоянии у него практически отсутствует страх потери объекта. 

Обретая способность уходить от матери и возвращаться к ней, ребёнок становится самостоятельным. К концу подфазы практики, между 15-м и 18-м месяцами, ребёнок обретает способность формировать представление о своей матери. К середине второго года жизни конволидируются представления ребёнка о других и о себе. Пиаже пришёл к выводу, что ребёнок обретает возможность манипулировать реальностью не только с помощью действий, но и с помощью мысли. В поведении ребёнка появляется интерес к другим людям (отцу, бабушке, братьям и сёстрам, к другим детям), он пытается подражать матери или отцу, приносит матери предметы и хочет чтобы она участвовала в совместном исследовании этих находок. Такое поведение также говорит в пользу большей интеграции психических представлений о себе и о других.
На этой подфазе развития ребёнок научается оживлять людей во внутренней реальности. Разлучаясь с матерью на короткий срок, ребёнок хранит в памяти её образ, и этот внутрипсихический образ достаточен для поддержания его душевного благополучия. Эта репрезентация жизнеспособна только в течение определённого временного интервала. 

Длительная разлука для маленького ребёнка невыносима, она действует разрушительным образом. Иногда это дело дней, иногда многих часов. До того, как этот лимит исчерпан, мама ещё живёт, но после она мертва. В промежутке, пишет Винникотт – чрезвычайно значимый момент злости, но она быстро проходит, а возможно, вообще не переживается. По возвращении к матери такой ребёнок смотрит на её лицо с каменным безразличием. Если мамы нет долгое время, память или представление о ней постепенно исчезает. По мере возникновения этого эффекта, явления перехода становятся бессмысленными и ребёнок теряет способность испытывать их. Переходный объект теряет своё значение для ребёнка. Как следствие этого, маленький ребёнок утрачивает его либо начинает навязчиво окружать себя такими объектами, пытаясь тем самым отрицать утрату.

Подфаза воссоединения («раппрошмент») (16 – 24 месяцев)
Находящийся в подфазе воссоединения ребёнок может плакать даже когда мать доступна. Малер пришла к выводу, что прогресс в интеллектуальном развитии заставляет ребёнка осознать свою беспомощность и своё одиночество, свою незначительность и свою слабость. После фазы практики с её восторженным исследованием мира и отделяющимся поведением, наступает фаза воссоединения. Теперь отделение от матери перемежается с прилипанием к ней. Постоянная озабоченность по поводу местонахождения матери сопровождается колебаниями настроения и вспышками капризности. В психиатрических терминах это переход от эйфории к депрессии.

Ближе к двум годам возникает характерная жадность, зависть и негативизм, которые описывались в психоанализе как упрямство анальной фазы. Ребёнок хочет быть независимым и пытается диктовать свои условия окружающему миру. Он овладевает языком, фантазирует и играет в символические игры. Он всё лучше отличает представления о себе (Я-репрезентации) от представлений о других людях (объектные репрезентации). Вместе с тем ребёнок осознаёт, что его желания не всегда совпадают с желаниями его матери, он не всегда может повелевать ею. Борьба за власть на этой подфазе развития поистине драматична. Кормление, одевание, контроль за деятельностью желудка и мочевого пузыря – таковы основные арены, на которых разворачивается эта борьба. Ребёнок хочет, чтобы всё делалось так, как он пожелает. В то же самое время он зависим от матери, хочет быть любимым ею, а также любит мать. Вспышки гнева приносят ему ощущение утраты любви и поддержки. Переживание покинутости и нелюбимости усиливает тревогу и способствует нестабильности настроения. Колебания чувств враждебности и привязанности, пережитые в подфазе воссоединения, оставляют свой отпечаток на всю жизнь и определяют характер. Каждый из нас по-своему разрешает дилемму близости и дистанции, зависимости и автономности.

Мать на этой подфазе помогает ребёнку своей компетентностью, служит дополнительной функцией Эго, содействует поглощению чрезмерных импульсов и успешному разрешению конфликта противоречивых стремлений. На этом этапе ребёнок интегрирует в прочные репрезентации «хороший» и «плохой» образ себя и объекта. Интернализация и идентификация усиливают Эго ребёнка и позволяют ему достичь лучшей оценки реальности. Принятие ребенком своей эмоциональной отдельности, развенчание иллюзии всемогущества – болезненный процесс, часто сопровождаемый драматической борьбой с матерью и воссоединением с ней. Некоторые матери в этот период неспособны принять возросшую требовательность и капризность ребенка, особенно после его относительной автономности в подфазе практики. Иные, наоборот, неспособны смириться с растущей сепарацией, отделением ребенка. Всё это может стать источником проблем в процессе его психического развития. 

Подфаза постоянства объекта (24 – 36 месяцев)
С возрастом регулирующие функции Эго развиваются и ребёнок обретает способность регулировать захватывающие его аффекты самостоятельно, вне зависимости от того, появится утешающая мать немедленно или нет. Внутренний образ матери достаточен для того, чтобы уметь терпеть фрустрацию и переносить амбивалентность. Постоянство объекта заключается не только в том, что ребёнок может интегрировать любовь и ненависть к матери, а злые мысли о ней с обожающими. Ребёнок на этой подфазе обретает уверенность в том, что его любящие взаимоотношения с матерью будут продолжаться несмотря на краткие разлуки или временные вспышки гнева. Иными словами, фрустрация не разрушает взаимоотношения. Можно сказать, что отношения с важными для ребёнка людьми становятся более терпимыми и зрелыми.

Достижение постоянства объекта обычно сопровождается достижением постоянства собственного Я. По мере развития познавательных способностей и укрепления Эго, которое проявляется в умении адекватно оценивать реальность, контролировать импульсы и защищаться от тревоги, у ребёнка усиливается ощущение собственной компетентности и удовольствие от самоконтроля. 

Психопатология. Нормальный процесс развития может нарушаться, - на ранних стадиях это может привести к возникновению детских психозов. Основные их синдромы делятся на аутистические и симбиотические. Первые связаны с фиксацией на аутистической фазе развития, вторые возникают при трудностях преодоления процессов сепарации - индивидуации. Регрессия к соответствующим возрастным процессам наблюдается и в случаях пограничных и психотических расстройств у взрослых пациентов. 

© Бермант-Полякова О.В.